otshelnik_1 (otshelnik_1) wrote,
otshelnik_1
otshelnik_1

Categories:

Михаил Шолохов против "Расказачивания"

И оттого, что стал он на грани в борьбе двух начал,
отрицая оба их, - родилось глухое неумолчное раздражение.
М.Шолохов. «Тихий Дон»

В конце января в воскресной передаче Дмитрия Киселева проскочил сюжет о «расказачивании».
Дело понятное. Мы живет в период «столетий» различных эпохальных событий. В данном случае говорилось о событиях, связанных с известным циркулярным письмом начала 1919 года, в котором речь шла о мерах по предотвращению казачьего восстания на Верхнем Дону.
Письмо это по языку и по содержанию было, прямо скажем, предельно жестким (и это весьма мягко сказано!).

Однако здесь нужно учитывать, что очень многие документы эпохи гражданской войны выдержаны в тонах, которые по своей жесткости многократно превышают жесткость реальной политической практики.
У изрядной части большевистских лидеров, вообще, язык был без костей.

Взять хотя бы известное высказывание Зиновьева эпохи красного террора, о том, что большевики должны убедить 90% населения страны, а с остальными 10% нужно разговаривать языком свинца.
Или вот известное печатное заявление Лациса, по поводу которого Ленин раздраженно заметил, что «вовсе не обязательно договариваться до таких нелепостей, которую написал в своем казанском журнале «Красный террор» тов. Лацис… на стр. 2 в №1: «не ищите (!!?) в деле
обвиняемых улик, восстал ли он против совета оружием или словом». Ленин В.И. ПСС. Т37. С.39.
(Мол, принадлежности к "классу" достаточно.)
Но ведь этот «базар» в известной мере отражал и практику.
Вообще, даже реальная практика революции и гражданской войны – это не для слабонервных, а уж «директивы»…

Впрочем, с другой стороны, нашим гражданам, многие из которых убеждены, что они живут в атмосфере «путинской диктатуры» или даже в эпоху «нарождающегося фашизма», с директивами, отражающими атмосферу того времени и с практикой «контрразведок» и «чрезвычаек», лучше все-таки познакомиться.
(Тем более, что многие из этих граждан убеждены: чтобы вырваться из-под страшной «путинской диктатуры» необходимо сделать «как тогда» - 100 лет назад, установить «диктатуру пролетариата».
Ну, типа – клин клином вышибают.)

В передаче Киселева прозвучали и цифры, характеризующие число жертв «расказачивания» - несколько сотен тысяч человек.
Причем Киселев упомянул о том, что некоторые историки оценивают их в два миллиона.
Историки, мол, до сих пор не пришли к единому мнению.

Да, наступила эпоха аф-ф-ф-фигительных историй!

Нужно сразу сказать, что 2 миллиона жертв «расказачивания» - это звучит примерно так же, как «миллиарды» советских людей, уничтоженных «сталинщиной». Просто на Верхнем Дону потенциальных жертв в таком количестве не имелось, даже если бы уничтожили всех.
Даже для сотен тысяч жертв «расказачивания» на момент издания «циркулярного письма» объектов уничтожения в нужном количестве тоже не нашлось бы.

Более того, уничтожить даже десятки тысяч казаков на Верхнем Дону большевики никак не могли, даже если бы страшно этого хотели.

Что же произошло тогда в станицах Вешенского юрта?

Казаки не считали себя русскими, они считали себя отдельным народом, и русские на территории Дона, которых именовали «иногородними», были поражены в правах. Они были людьми второго сорта.

Для начала напомним, что шла война, которую вело «самостийное» государство "Всевеликое войско Донское" против РСФСР. Войско претендовало на части Царицинской, Саратовской, Воронежской губерний, а также на Донбасс. Но эти территории были населены русскими, т. е. «иногородними», которые совсем не жаждали стать людьми второго сорта в казачьем государстве. И понятно, что крестьяне и рабочие указанных территорий поддерживали советскую власть и воевали с казаками Краснова, причем с большим энтузиазмом, о чем и сам Краснов писал в своих воспоминаниях. На стороне советской власти воевало также большинство хоперских казаков и половина медведицких, которые считали, что с иногородними им делить нечего.
Эта война была весьма жестокой. На территориях занятых казаками вспыхивали восстания иногородних: рабочих, шахтеров, крестьян. Краснов позднее писал, что подавляя эти восстания, казаки истекали кровью. Однако если организованные и хорошо вооруженные казаки, представлявшие собой прекрасно обученное военизированное сословие, «истекали кровью», то можно себе представить какой кровью обливались ополченцы-повстанцы, плохо организованные и плохо вооруженные, пытаясь противостоять казачьим карательным отрядам.

Однако во второй половине 1918 года, по словам самого атамана Краснова, Донской армии противостояла уже регулярная "народная рабоче-крестьянская" Красная армия. То есть русская армия.


В результате зимой 1918/1919 годов верхнедонские казаки бросили фронт. Они как бы сами пустили на свою территорию Красную армию. Сказались усталость от войны и кризис мотивации (но «красными» они не стали). Война все больше становилась не казачьей, а войной «русских мужиков» с «русскими господами», деникинцами-кадетами. Для казаков война становилась чужой, ибо управление Донской армией постепенно переходило из рук атамана Краснова к генералу Деникину.
Казаков общерусские дела волновали мало. Их беспокоило, прежде всего, сохранение своих сословных привилегий.
Но именно казачьи привилегии и оказались под угрозой, ибо большевики последовательно ликвидировали сословное деление общества. Именно в этом основной смысл «расказачивания» - уравнивание в правах казаков и иногородних, т. е. «русских», которые ранее были в правах поражены.
В результате сложилась парадоксальная ситуация. В тылу у красных оказалось, в общем-то, не замиренное, враждебно настроенное население. И это не просто население.
Хутора – это готовые сотни, а станицы – готовые полки и дивизии, способные по сигналу мгновенно образовать армию. И оружия у «населения» было пруд пруди.

Вопрос, вроде бы, решается просто. Поставь в каждом хуторе полуэскадрон или полуроту, а в каждой станице полк – и никакого восстания не будет. Вот только потребуется для этого 3-4 дивизии (примерно столько же впоследствии и выставили повстанцы). Получалось, что одного казака должен сдерживать один красноармеец, а такими силами красные на тот момент, похоже, не располагали.
Красная армия неожиданно для самой себя откусила кусок, который не могла не только проглотить (т. е. замирить), но даже разжевать.

Этот
исторический контекст очень часто сознательно, по-подлому, опускают, в результате чего создается ощущение, что репрессивные настроения в отношении казачества появляются исключительно из «злобной сущности» большевиков.

Учитывая, что Дмитрий Киселев упомянул гениальный шолоховский роман как, безусловно, правдивое произведение (что и мы признаем), как практически документ эпохи, мы можем с изрядной долей основательности опереться на этот литературный источник.

Нынешние адепты концепции «расказачивания» начала 1919 года - как сплошных массовых расстрелов казаков - совершенно голословно привлекают шолоховский роман в качестве доказательства. Но на самом деле фактурой романа они не пользуются, ибо она целиком и полностью противоречит этой концепции.
Ее опровергают не только основные сюжетные линии романа, но и его «дактилоскопия» - совокупность мельчайших подробностей.


И в данном случае натянуть сову на глобус практически невозможно.

Если то «расказачивание», которое неожиданно ворвалось в информационный оборот на рубеже 80-90-х годов и которое связывают с «циркулярным письмом» начала 1919 года, мы попытаемся поместить внутрь романа как истину, то роман разрушится. Он предстанет как насквозь фальшивый.
Действия основных персонажей окажутся совершенно искусственными, надуманными, психологически немотивированными. Причем против «концепции» восстанет даже «дактилоскопия» романа, его тончайшая фактура.
Но роман-то был опубликован не в конце 80-х. Не на волне «освещения белых пятен истории». Основные книги были опубликованы по горячим следам, спустя, примерно, десятилетие после описываемых событий. Земляки Шолохова каждую книжку «Нового мира» ждали с нетерпением. Это были обычные казаки, в массе своей воевавшие у Краснова и Деникина. Участники восстания.
Это было про них. Читки устраивали у кого-либо в курене. Читали наиболее грамотные вслух, по очереди. На «гас» (керосин) для этих целей скидывались сообща.
Роман привлекал всеобщее внимание, а поэтому «правду жизни» и «правду характеров» общество, еще буквально вчера только-только пережившее гражданскую войну, конечно же, не могло не «брать на излом». И роман был признан объективным, если не считать отдельного мнения «Малкиных» и «Сырцовых».
А что могли «взять на излом» советские люди в конце 80-х?


Давайте вспомним, что из себя представляла советская власть в хуторе Татарском.
Председатель – Иван Алексеевич Котляров.
Его помощник – Михаил Кошевой.
Оба казаки.
Аполитичный милиционер Ольшанов, которому «ни те, ни энти не по душе».
(То ли местный, то ли прикомандированный.)
И 3-4 сочувствующих иногородних.
Вот вроде и все.
Остальные настроены враждебно.
«Развелись мы с хутором».
И так, скорее всего, по всему Верхнему Дону.

Можно ли такими силами проводить «геноцид», который и имеют в виду, говоря о «расказачивании» в связи с «циркулярным письмом»?
Это еще неизвестно, кто кому «геноцид» устроит.
Мне могут возразить, что семерых-то с хутора, все же, расстреляли.
Судя по мобилизационному ресурсу (конная сотня плюс пластуны) казачье население хутора Татарского насчитывало более 1000 человек. Топонимика места действия однозначно указывает на прототип Татарского - Каргин-хутор (станицу Каргинскую), где Шолохов прожил 15 лет. Население Каргина к 1919 году - под 2 тыс. жителей. Больше половины -
казаки.
Таким образом, было репрессировано менее 1% казачьего населения.

Следовательно, этот расстрел в целом не выходит за рамки обычных «зачисток» периода Гражданской войны, как с одной стороны, так и с другой. Особенно учитывая специфику территории, по факту еще и прифронтовой. Тем более, что и среди казаков не было крутого сочувствия ко всем расстрелянным.

Если повстанцы позднее смогли выставить четыре дивизии (порядка 30-35 тыс. человек), мобилизовав практически все боеспособное население, то население восставших территорий составляло ориентировочно 200-300 тыс. чел. И даже 1% «взятых на список» хуторян применительно ко всей территории дает цифру в 2-3 тыс. расстрелянных. Наши расчеты не претендуют на точность. Задача – определить порядок числа жертв. Верхнюю грань. Выяснить, на сколько порядков нам лгут.

По поводу репрессий нам лгут обычно не в разы, а на порядки!


Конечно, и эта цифра по нашим нынешним представлениям страшная. Однако необходимо учитывать общую атмосферу того времени (печатные высказывания Лациса и Зиновьева уже приводились).
А что касается «кадетов», то в отличие от большевистских лидеров они на язык, конечно, были более сдержанными.
Однако.
Когда деникинцы, например, в 1918 году заняли Новороссийск, то за один день расстреляли 1,5 тыс. матросов. Матросы, которые не ушли с красными, не были революционными активистами и вины за собой перед «кадетами» не чувствовали. Зато «господа» против «матросни» были настроены вполне определенно. Это были даже не классовые репрессии, а репрессии по признаку «профессиональной принадлежности».
Расстреливали практически в черте города и на глазах у горожан. Из револьверов. Выстрелами в затылок. Расстреливали совсем молоденькие «поручики Голицыны и корнеты Оболенские». Раненых специально не добивали. В назидание. Зарыли мелко. Земля потом трое суток шевелилась. И тяжелый смрад окутал город…
(Архив Русской революции. Т.7. С.208.)
Или вот новороссийский журналист деникинской газеты вспоминал: офицер корпуса Шкуро в интервью мимоходом признался, что они единоразово расстреляли
4 тыс. пленных махновцев. В общем, так, эпизод. Боевые будни.
(Архив Русской революции. Т.7. С.229.)

Сегодня это прозвучит страшно, но в те времена 2-3 тыс. расстрелянных за несколько недель на обширной территории – это ни о чем.

Еще до расстрела…


«Мишка Кошевой хмурился, свое таил от остальных, но прорвало и его.
Уходя вечером домой, попросил Ивана Алексеевича:
- Дай мне винтовку.
- На что?
- Вот тебе! Боюсь идтить с голыми руками. Или ты не видишь ничего? Я так думаю, надо нам кое-кого... взять… Нашептывают они, гады, казакам... Своих из-за Донца ждут.»

Советская власть держалась "на соплях". Позднее тонкий ее налет был сметен в мгновение ока. И мало кто тогда смог уцелеть. Это еще неизвестно, кто кого в конечном итоге «угеноцидил» и в каких пропорциях.
Как же, поможет Мишке, винторез, если и после «сдачи оружия» хутор по-прежнему был им переполнен. А у Пантелея Прокофьевича на базу был даже «пулемет зарытый».


Конечно, эпоха смуты – это эпоха бурления человеческой порочности. Причем проявляется она во всех лагерях.
Думается, циркулярное письмо, все же, сделало свое черное дело. Призванное устрашить казаков, оно на самом деле развязало руки определенному числу, далеко не лучших представителей новой власти. Трезвомыслящие политработники прекрасно понимали, что положения «циркулярного письма» не могут быть выполнены, и выполнять их они, похоже, и не собирались. Но при этом «письмо» фактически "подставляло" их самих,
давая зеленый свет многочисленным злоупотреблениям на местах под видом «классовой борьбы» иногородних с казаками, иногородние теперь получили возможность дать казакам «ответку».

Любопытна в этом плане беседа Штокмана с казаком-старовером, возницей.

- Не жалуешься на здоровье, товарищ? - спрашивал он (Штокман).
И пышущий силой и молодостью старовер, распахивая  овчиный полушубок, тепло улыбался:
- Нет, бог грехами терпит покуда...
- Ну, а на службе был?
- Трошки был. Кадеты прихватили.
- Что ж за Донец не пошел?
- Чудно ты гутаришь, товарищ! - Бросил из конского волоса сплетенные вожжи, снял голицы и вытер рот, обиженно щурясь. - Чего б я туда пошел? За новыми песнями? Я бы и у кадетов не служил, кабы они не силовали. Ваша власть справедливая, только вы трошки неправильно сделали...
- Чем же?
Штокман свернул папироску, закурил и долго ждал ответа.
- И зачем жгешь зелью эту? - заговорил казак, отворачивая лицо. - А чем неправильно сделали - скажу. Потеснили вы казаков, надурили, а то бы вашей власти и износу не было. Дурастного народу у вас много, через это и восстание получилось.
- Как надурили? То есть, по-твоему, глупостей наделали? Так? Каких же?
- Сам, небось, знаешь... Расстреливали людей. Нынче одного, завтра, глядишь, другого... Кому же антирес своей очереди ждать? Быка ведут резать, он и то головой мотает.

Далее возница рассказывает о кровавом самодурстве комиссара Букановской станицы - Малкина.

Мишка оборвал песню еще в самом начале рассказа и под конец озлобленно сказал:
- Нескладно брешешь ты, дядя!
- Старики-то были смирные...
- Ишь ты! Смирные! - ожесточаясь, передразнил Мишка. - Эти твои старики смирные, небось, восстание подготовляли, может, у этих судей зарытые пулеметы на базах имелись, а ты говоришь, что за бороду да вроде шутки ради расстреливали...

Но Шолохов дает понять читателю, что рассказ казака-возницы это далеко не одни только пустые слухи.
И Штокман предельно обеспокоен этим рассказом.
Одно дело «взять на список» хуторского атамана и еще пять–шесть офицеров, «настроенных контрреволюционно». И совсем другое дело - «художества» Малкина.

Сразу же по прибытии на место Штокман первым делом спрашивает «главного» комиссара.

- А вот ты скажи мне: что это за комиссар в Букановской?
Комиссар гладил серую щеточку подстриженных усов, вяло отвечал, изредка поднимая синеватые прозрачные веки.
- Он там одно время пересаливал. Парень-то он хороший, но не особенно
разбирается в политической обстановке. Да ведь лес рубят, щепки летят... Сейчас он эвакуирует в глубь России мужское население станиц...


Справка. Иван Павлович Малкин. Занимал ответственные посты в ВЧК-ОГПУ-НКВД, последняя должность — начальник УНКВД по Краснодарскому краю.
Арестован 2 декабря 1938 года. Военной коллегией Верховного Суда СССР 2 марта 1939 приговорён к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

«Дурастного народа» (пользуясь выражением казака-старовера) в эпоху смуты, вообще, много. Во всех противоборствующих лагерях. Это общее свойство всех властей и всех территорий.
И Малкин был, увы, не одинок.
«Ваша власть справедливая» - говорит казак-старовер.
Конечно, побеждает тот, чья власть справедливее. Вот только разобрать – чья власть справедливее – бывает не так-то просто, ибо реальность зачастую буквально тонет в последствиях действий «дурастного народу» - на то она и СМУТА. И побеждает в конечном итоге тот, кто способен репрессировать не только противников, но и «своих», причем беспощадно и целыми ревкомами. Социальная муть, поднятая в стране весенним разломом 1917 года, оседала больше двух десятилетий. И события 1937-1938 годов были лишь последним звучным аккордом в этом страшном процессе.


Вспомним Якова Фомина, сыгравшего значительную роль в установлении советской власти на Верхнем Дону в январе 1919 года. Буквально через два-три года он закончил свой путь откровенным бандитом. И ведь этот «дурастный человек» в 1921 году оставался, в сущности, таким же, каким был в начале 1919-го, когда начал отвечать за судьбы десятков тысяч станичников.

Во время майдана Алешка Шамиль режет Штокману «правду-матку».
Мол, все купцы, да богатеи откупились, а постреляли, дескать, тех, кто заплатить не мог. В целом это вроде бы чушь сермяжная, злонамеренные слухи.
Но и здесь мы видим, что «чушь» эта имеет под собой определенные основания.
Ведь Петро Мелехов настроен был резко антисоветски, чего нельзя сказать о Григории. Но Петро фактически дал взятку своему однополчанину – Якову Фомину, и тот обеспечил ему иммунитет от преследования. И даже Штокман заявил, что арестовывать Петра Мелехова не надо – Фомин ручается, что Петро - наш человек. А вот Григория взять необходимо.


И тем, кто готов объяснять «свинцовые мерзости режима» исключительно спецификой именно советской власти, рекомендую, например, воспоминания деникинского юриста (Архив Русской революции Т.11. С.106-166), исполнявшего в 1918-1919 годах должность прокурора Ставропольской губернии, находившейся в составе государственности Вооруженных сил Юга России. (Это примерно там же, только чуточку южнее, под «кадетами».)
Хорошо мозги прочищает.


Говорят: «Чтоб ты жил в эпоху перемен».
Нет уж, нет уж, я уж лучше как-нибудь под «путинской диктатурой»…

 
И все же основная причина восстания заключалась в другом.
Шолохов переписывался с Кудиновым, руководителем Вешенского восстания, жившим в эмиграции. И Кудинов в качестве основной причины указывал не столько репрессии, сколько казачью гордость, стремление к независимости, «самостийности».


Дело в том, что после отречения императора 2 марта 1917 года фактически полыхнул всеобщий бунт, он разгорался быстро и необратимо. Авторитет прежней иерархии буквально испарился. Офицеры, например, вызывали всеобщую ненависть. Все прежние установления и даже элементарные нормы порядка не исполнялись, воспринимаемые как насилие над «свободной личностью».

Примечательна в данном смысле сцена военного совета в штабе повстанцев у Кудинова.
Здесь Григорий видит деникинского подполковника Георгадзе, который как частное лицо, военспец, консультирует малограмотных казаков по военной части. (Кудинов объяснил, что Георгадзе отстал от деникинцев по болезни.)


Находясь среди повстанцев, воевавших под красным знаменем без погон и величавших друг друга «товарищами», подполковник на этом обращении явно спотыкался.
Там же присутствует гонец с Хопра, просивший повстанцев прислать казаков для инициирования восстания. Однако из беседы выяснилось, что хоперские казаки в массе своей поддерживают советскую власть, и в помощи ему было отказано, причем в грубой форме.
И покидая помещение, хоперец выдал возмущенную тираду и демонстративно наотмашь хлопнул дверью.
«Гордость в народе выпрямилась» - С улыбкой прокомментировал это Кудинов.
И рассказал историю, как сразу после февраля 1917-го казачки, «одуревшие от свободы», пахали землю и дороги все сплошь перепахивали. Не потому, что земли мало, а из озорства разбойного. Причем когда Кудинов сделал замечание, его чуть было не убили.


- Хамство в нем проснулось и поперло наружу, а не гордость. Хамство
получило право законности, - спокойненько сказал подполковник-кавказец.

Конечно, что взять с «кадета», но ведь и С. Есенин самокритично констатировал: «Хлестнула дерзко за предел нас отравившая свобода».
В сущности, основной причиной вешенского восстания было то же, что заставило вешенцев бросить красновско-деникинский фронт.
Это состояние бунта.
Не служить и не платить. Ни белым, ни красным.
Это иллюзия возможности жить безгосударственной жизнью, когда никто не берет ни «лошадков», ни «зернецо» и воевать не заставляет. Вот за такую «свободу» от всего, и повоевать можно, у родных плетней.
Эта иллюзия с весны 1917 года охватила почти все народные сословия, и без учета этого состояния общества в революции и гражданской войне ничего толком разобрать невозможно.


Понимая чувства Григория, которые вызвало у него присутствие на совете подполковника-кадета, Кудинов говорит:

Ты, Гриша, не нудись особо. Я вижу, к чему ты норовишь. Нам, милок, окромя кадетов, деваться некуда. Так ведь? Али ты думаешь свою республику из десяти станиц организовать?

А ведь именно об этом и думал Григорий (и не он один).
Уже отслужив в Красной армии, повоевав и с Врангелем, и с поляками, Григорий думает именно об этом.


- Один хохол на Украине, как шли на Польшу, просил у нас оружия для обороны села. Банды их одолевали, грабили, скотину резали. Командир полка – при мне разговор был – и говорит: «Вам дай оружие, а вы сами в банду пойдете». А хохол смеется, говорит: «Вы, товарищ, только вооружите нас, а тогда мы не только бандитов, но и вас не пустим в село». Вот и я зараз вроде этого хохла думаю: кабы можно было в Татарский ни белых, ни красных не пустить – лучше было бы.

Он даже не говорит «не пустить на Дон».
Не пустить в хутор!
Социальная архаизация.
Эта самоубийственная в социальном плане болезнь охватила с весны 1917 года практически всю страну. Свои суверенитеты объявляли не только уезды, но и волости.
Мужики в центральной России на многие десятки верст разбирали железнодорожные пути, валили телеграфные столбы и сматывали провода. И. Бунин писал тогда, что не верит в антикоммунистическую направленность этих действий. «Дело заключается… в охоте к разбойничьей, вольной жизни, которой снова охвачены теперь сотни тысяч».
Одним словом, мужики занимали круговую оборону вокруг «хат с вишневыми садочками».
Тем же, но по-своему, занималось и казачество.


Окончание на следующей странице


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 27 comments