otshelnik_1 (otshelnik_1) wrote,
otshelnik_1
otshelnik_1

Categories:

Михаил Шолохов против "Расказачивания". Окончание

Окончание

Уже тогда, в начале восстания Григорий после совета у Кудинова пребывал в полном смятении. На совете он допытывался у посланца с Хопра о взаимоотношениях казаков и власти.


   - Не полюбилась и вам Советская власть? - продолжал расспросы Григорий...
  - Оно бы, братушка, ничего, -  рассудительно  забасил  казачина,  -  да опасаемся, как бы хужей не стало.
  - Расстрелы были у вас?
  - Нет, упаси бог! Такого не слыхать.  Ну,  а  словом,  лошадков  брали, зернецо, ну, конешно, рестовали  народ,  какой  против  гутарил.  

И Григорий прямо говорит Кудинову:

«Думается, что заблудились мы, когда на восстание пошли… Слыхал, что хоперец говорил?»
Странные сомнения. Если казаки восстали против по-настоящему массовых репрессий, то такой «железобетонный»  мотив восстания не может быть поколеблен рассказом какого хоперского казака про то, что хоперцы  в массе своей за большевиков. 


В седле уже, медленно разбирая  поводья,  поправляя  винтовочный погон, все еще пытался он отдать  себе  отчет  в  том  непонятном  чувстве неприязни и настороженности,  которое  испытал  к обнаруженному  в  штабе подполковнику, и вдруг, ужаснувшись, подумал: "А что, если кадеты  нарочно наоставляли у нас этих  знающих  офицеров,  чтоб  поднять  нас  в  тылу  у красных, чтоб они по-своему, по-ученому руководили нами?" - и  сознание  с злорадной услужливостью подсунуло  догадки  и  доводы.  Не  сказал,  какой части... замялся... Штабной, а штабы тут и не проходили... За каким чертом его занесло на Дударевский, в глушину такую? Ох, неспроста! Наворошили  мы делов..." И домыслами  обнажая"  жизнь,  затравленно,  с  тоской  додумал: "Спутали нас ученые люди... Господа спутали!  Стреножили  жизню  и  нашими руками вершают свои дела. В пустяковине - и то верить никому нельзя..."

Конечно, не деникинская агентура была главной причиной восстания (восстание не было деникинским!). Но если бы казаки восстали против «геноцида», то не искал бы Григорий, «домыслами обнажая жизнь»,  внешних виновников того, что казаки «наворошили делов». «Наворошили делов» - это означает, что восстание представлялось Григорию совершенно несоразмерной реакцией на «репрессии».  
В тот же день на постое старуха-казачка пытала Григория: 

- Ты хучь старшой  и  командер  над  казаками-дураками,  а  надо  мной, старухой, не властен и в сыны мне годишься... И  ты  носом  не крути, не задавайся, а гутарь со мной толком: скоро замирень выйдет? - Прогоним красных и замиримся. - Скажи на милость! … И  на чуму они вам сдались? И чего  вы  с  ними  стражаетесь?  Чисто  побесились люди...

Надо полагать, старуха была совсем не в курсе того, что вокруг нее творилось. Она не знала, что прямо у нее под носом большевиками были уничтожены аж сотни тысяч казаков. А может быть и «мильоны»…
И почти столетний дед Гришака «гутарил» о том же.


- А через чего воюете? Сами не  разумеете!  По  божьему указанию все вершится. Мирон наш через чего смерть принял? Через  то,  что супротив бога шел, народ бунтовал супротив власти. А всякая  власть  -  от бога. Хучь она и анчихристова, а все одно богом данная. Я  ему  ишо  тогда говорил: "Мирон! Ты казаков не бунтуй, не подговаривай супротив власти, не пихай на грех! "А он - мне: "Нет, батя, не потерплю! Надо восставать, этую власть изнистожить, она нас по миру  пущает.  Жили  людьми,  а  исделаемся старцами". Вот и не потерпел. Поднявший  меч  бранный  от меча да погибнет. Истинно. Люди брешут, будто ты, Гришка,  в  генеральском чине ходишь, дивизией командуешь. Верно, ай нет?
   - Верно.
   - Командуешь?
   - Ну, командую.
   - А еполеты твои где?
   - Мы их отменили.
   - Эх, чумовые! Отменили! Да ишо какой из тебя генерал-то? Горе!  Раньше были генералы - на него ажник радостно глядеть: сытые, пузатые, важные!  А то ты зараз... Так, тьфу - и больше ничего! Шинелка одна на тебе  мазаная, в грязи, ни висячей еполеты нету, ни белых шнуров на  грудях.  Одних  вшей небось полны швы.
   Григорий захохотал. Но дед Гришака с горячностью продолжал:
   - Ты не смеись,  поганец!  Людей  на  смерть  водишь,  супротив  власти поднял. Грех великий примаешь, а зубы тут нечего скалить!  Ась?..  Ну  вот то-то и оно. Все одно вас изнистожут, а заодно и нас. Бог -  он  вам  свою стезю укажет. Это не про наши смутные времена Библия гласит? А ну, слухай, зараз прочту тебе от Еремии-пророка сказание...
   Старик желтым пальцем перелистал желтые  страницы  Библии;  замедленно, отделяя слог от слога, стал читать…
   - Это к чему же? Как понять? - спросил Григорий, плохо понимавший церковнославянский язык.
   - К тому, поганец, что бегать вам, смутителям, по горам. Затем, что вы не пастыри казакам, а сами хуже бестолочи-баранов...  

Дед Гришака, считал советскую власть (расстрелявшую, его сына) «анчихристовой». Тем не менее, он тоже, надо полагать, был не в курсе творившегося на его земле «откровенного геноцида». 
В словах деда Гришаки нет ничего парадоксального. Он, воцерковленный человек, осколок традиционного общества, не подвластный общей смуте, разразившейся весной 1917 года. Для него смута – наказание Господне. А казаки, восставшие против «анчихристовой власти» - смутьяны и грешники. Мудрый старик понимает, что казаками-повстанцами движет все тот же саморазрушительный БУНТ весны 1917 года – неприятие ЛЮБОЙ иерархии, порядка, государственности («А еполеты твои где?»). 
И он не видит в действиях повстанцев ничего праведного.  
«Вы не пастыри казакам, а  сами  хуже  бестолочи-баранов…» 
И даже «анчихристова» власть для деда Гришаки – это власть устроителей, структурирующая мир, вносящая в бушующий хаос порядок, пусть с точки зрения старика и неправильный. А повстанцы, напротив, бунтари-разрушители, носители анархии и деструкции.  Бунт казаков в представлении деда Гришаки бесперспективен и способен только подставить под удар все казачество.
«Все одно вас изнистожут, а заодно и нас.»  


В Вешенской Григорий остановился на квартире у знакомого старика, … а сам, не являясь в штаб, послал Прохора за самогоном. В разговоре хозяин обмолвился жалобой:
  - Дюже уж, Григорий Пантелеевич, засилие у нас в Вешках начальство забрало.
   - Какое начальство?
  - Самородное начальство... Кудинов, да и другие.
  - А что?
  - Иногородних все жмут. Кто с красными ушел, так из ихниз семей баб сажают, девчатишек, стариков. Сваху мою за сына посадили. А это вовсе ни к чему! 
  - А вот тутошние власти сажают. Красные шли, никого не обижали, а эти особачились, остервились, ну, удержу им нету! 

И ведь Григорий соглашается со стариком! Красные «никого не обижали». 
Возможно, многие удивятся, а как же сам Григорий. Ведь сначала красноармейцы, «когда шли», хотели его убить, а потом Штокман потребовал его «на список».
Но Григорий - офицер. Он одновременно и представитель народа, пребывающего в смуте, и элемент прежней иерархии – хорунжий.
Для красноармейцев, которые не изжили еще до конца «красногвардейский синдром», казачий офицер – «контра». Ведь Григория они хотят убить во время совместной с казаками пьянки. Понятно, что начальства («комиссаров») рядом нет. Позднее в конфликте с отмороженным красноармейцем именно комиссар выступит защитником Григория. Комиссару в тот момент нет дела до его офицерства, а красноармейцу он обещает наутро суд за недостойное поведение.
В сущности, красноармейцами, пытавшимися убить Григория, двигало то же, что и казаками, убившими все-таки подполковника-кадета Георгадзе. (Типа – шальная пуля пролетела, и – ага. Григорий, узнав о гибели «кадета», вздохнул с облегчением.)
Офицеры – ненавистный символ «проклятого прошлого». Для казаков верхнедонцев «русские» офицеры-деникинцы – «контра».
А для «мужиков» и казачьи офицеры – «контра».
Перед нами попросту два уровня отрицания прежней сословной иерархии.

То, что хорунжие Мелеховы не ушли в отступ с «кадетами» – было очень рискованно. «Уж офицерОв-то они не милуют», - говорил Петро.
В первые же дни прихода красных на первом же майдане Григорий встречает Ивана Алексеевича.


- Как же ты, Гриша, остался?
   - А ты как?
   - Ну мне-то... Мое дело другое.
   - На мое офицерство указываешь? Рисканул! Остался... Чуть было не убили... Когда погнались, зачали стрелять - пожалел, что не ушел, а теперь опять не жалею.


Так что Григорий с вешенским стариком согласен – красные шли, никого не обижали. А офицеры не в счет. 

Конечно «никого не обижали» - это по меркам лютой гражданской войны. (Пантелея Прокофьевича, все же, за Григория в подвал-то посадили). И всевозможных «Малкиных» тогда хватало по самые ноздри. И у красных, и у белых. 

И Григорий идет и освобождает узников вешенской тюрьмы.  

– Вы тут на каких основаниях иногородних баб да стариков сажаете? Это что ишо такое? Ты гляди у меня, Кудинов!
– Самовольничать не смей. Это са-мо-у-правство!
– Я тебе, в гроб твою, посамовольничаю! Я вот вызову зараз свой полк из-под Каргинской, так аж черт вас тут возьмет!
Григорий вдруг схватил Кудинова за сыромятный кавказский поясок, шатая, раскачивая, с холодным бешенством зашептал:
– Хочешь зараз же открою фронт? Хочешь зараз вон из тебя душу выпущу?


Во время очередной пьянки Харлампий Ермаков, командующий полком в дивизии Григория, выразил мнение большей части повстанцев.


– Опять нами золотопогонники владеют! Забрали власть к рукам! – орал Ермаков, обнимая Григория.
– Какие погоны? – спрашивал Григорий, отстраняя руки Ермакова.
– В Вешках. Что же, ты не знаешь, что ли? Кавказский князь сидит!
– …Давай биться и с красными и с кадетами! Вот чего хочу!
– Полковника убьем. Он нарочно остался… Харлампий! Давай Советской власти в ноги поклонимся: виноватые мы… – Григорий, на минуту трезвея, вкривь улыбнулся:
– Я шучу, Харлампий, пей.

«Виноватые мы…». Разве это похоже на поведение человека, восставшего против большевистского «геноцида»

И еще. Погоны. Ненавистные погоны. Вообще, не только погоны, но и все символы прежней государственности (а новой-то в 1919 году пока еще не было!) Как можно утверждать, будто эта ненависть была внушена русскому народу «рептилоидами-большевиками»! Четверть века потребовалось, чтобы время как-то уврачевало, сгладило в народе остроту отторжения традиции. Слово «офицер» применительно к РККА вернулось в обиход только в середине 30-х, слово «генерал» без отрицательного смысла - только в 1940. Все это НЕ МОГЛО произойти раньше.

Вот, например, ст. лейтенант А.Солженицын (по воспоминаниям его первой жены Н. Решетовской) крайне враждебно воспринял в 1943 году и возвращение погон, и союз с «империалистическими государствами», и роспуск Коминтерна, и новый гимн взамен «Интернационала». Он советовал жене закупать произведения Маркса и Ленина, утверждая, что после войны они будут запрещены. Словом шел «против линии партии», готовился к борьбе, за что и был арестован.
Командовавший Донской армией генерал Денисов именно тогда в начале 1919 года предупреждал Деникина, намеревавшегося принять командование над казаками:


" В случае, если будет брошен этот опасный лозунг, эти страшные слова о белых погонах, вам не сдобровать."

Казаки терпели иерархию, воюя за казачью «самостийность», однако перспектива стать частью деникинской армии наделяла их погоны совершенно иным смыслом. Именно эта перспектива в декабре 1918, январе 1919 во многом способствовала разрушению верхнедонского фронта. Определенная часть казачества категорически не желала подчиняться ЛЮБОЙ ВЛАСТИ, провозглашающей ОБЩЕРОССИЙСКИЕ ЦЕЛИ.
Возможно, кто-то возразит, что «странности» в восприятии повстанцами своего собственного «геноцида», отмеченные нами, объясняются тем, что повстанцы были попросту благороднее и человечнее «красных упырей». Однако подобного рода возражения не имеют под собой никаких оснований. Они предельно наивны. Русский бунт, «бессмысленный и беспощадный» всегда репрессиивнее централизованной власти (впрочем, это отдельная тема). Мемуарист «Архива Русской революции» вспоминал, что, когда возникала перспектива захвата крестьянами-повстанцами поселка или даже уездного города (из губернских городов «повезло» только Екатеринославу), то обыватели, даже предельно антисоветски настроенные, начинали молиться на приход большевиков. Репрессии большевиков обрушивались только на часть населения и отнюдь не бОльшую. В то время как репрессии крестьянской вольницы обрушивались на всех. Конечно, казачий бунт имеет свои существенные особенности (тем более, бунт, протекающий «у родных плетней»), но бунт все равно остается бунтом.     


В гражданскую войну какая-то часть служивого люда неоднократно переходила из лагеря в лагерь. Кто-то (меньшинство) делал это, «в поисках правды», или, полагая, что у противоположной стороны «дурастного народу» поменьше, но большинство пребывали в иллюзии, что переход на другую сторону освободит их от государственного тягла. «Отлежав» один бок, они переворачивались на другой, чтобы «отлежав» и его, через какое-то время снова перевернуться. Ибо платить и служить требовала любая власть. 
Все берут и «зернецо», и «лошадков», и сыновей в армию. А свои «советы без коммунистов» очень быстро оказывались намного репрессивнее всех прочих властей. И в этом смысле судьба Якова Фомина весьма красноречива, просто этот «дурастный человек» «колебался» в противофазе с «линией» остальных «колебавшихся» казаков. 
Конечно, казаки народ пассионарный и самоотверженный (в отличие, например, от солдат сердобского полка), ну, так тем больше прольется крови при их попытках «найти себя» и защитить свою «самостийность» «и от тех, и от энтих».

Когда Григорий, начал уничтожать пленных красноармейцев («это им зарубка за Петра!»), Кудинов выразил ему свое неудовольствие: 

«Многоуважаемый товарищ Григорий Пантелеевич! До нашего сведения коварные доходят слухи, якобы ты учиняешь жестокую расправу над пленными красноармейцами… Казаки вроде роптают даже на такую жестокость и боятся, что и красные будут пленных рубить и хутора наши уничтожать… Мы их потихоньку будем убирать в Вешках либо в Казанской, а ты идешь со своими сотнями, как Тарас Бульба из исторического романа писателя Пушкина, и все предаешь огню и мечу и казаков волнуешь.»

В письме говорится о нескольких десятках зарубленных пленных красноармейцах.
С чего бы это «роптать» казачьей общественности и даже строевым казакам  на «такую жестокость», если до этого согласно нынешним «осветителям белых пятен истории» большевики укладывали казаков во рвы чуть ли не «сотнями тысяч»?
Получается, что уничтожение сотни-другой пленных красноармейцев казаки уже рассматривали как совершенно неправомерный асимметричный ответ на большевистский «геноцид». Получается, что Григорий своими действиями уже переплюнул большевиков.

Когда Наталья по-бабьи совестит Григория, он пытается донести до нее сакраментальное.

- Ха! Совесть! - Григорий обнажил в улыбке кипенные зубы, засмеялся.  -
Я об ней  и  думать  позабыл.  Какая  уж  там  совесть,  когда  вся  жизня
похитнулась... Людей убиваешь... Неизвестно для чего всю  эту  кашу...  Да
ить как тебе сказать? Не поймешь ты!  В  тебе  одна  бабья  лютость  зараз горит, а до того ты не додумаешься, что мне сердце точит,  кровя  пьет.  Я вот и к водке потянулся. Надысь припадком меня вдарило. Сердце на коий миг вовзят остановилося, и холод пошел по телу... - Григорий  потемнел  лицом, тяжело выжимал, из себя слова: - Трудно мне, через это и  шаришь,  чем  бы забыться, водкой ли, бабой ли... Ты погоди! Дай мне сказать:  у  меня  вот тут сосет и сосет, кортит все время... Неправильный у жизни ход, и, может, и я в этом виноватый... Зараз  бы  с  красными  надо  замириться  и  -  на кадетов. А как? Кто нас сведет с Советской властью? Как нашим обчим обидам счет произвесть? Половина казаков  за  Донцом,  а  какие  тут  остались  - остервились, землю под собой грызут... Все у меня, Наташка,  помутилось  в голове... Вот и твой дед Гришака по Библии  читал  и  говорит,  что,  мол, неверно мы свершили, не надо бы восставать. Батю твоего ругал.

«Неправильный у жизни ход, и, может, и я в этом виноватый».
«Неизвестно для чего всю  эту  кашу…»
Не понимает этого Григорий Пантелеевич.
И мучается душой.
Видимо и он ничего не слышал о «геноциде».

Какая все-таки обида, что не было рядом с казаками на тот момент таких знающих и понимающих людей, как Дмитрий Киселев и нынешние «некоторые историки».
Они бы им все объяснили.

**********************

Конечно, это пост всего лишь любительские размышления вокруг текста шолоховского романа, инициированные сюжетом в воскресной телевизионной передаче.

Ген. П.Краснов неоднократно указывал в мемуарах, что численность Донской армии на конец 1918 года составляла порядка 100 тыс. человек.
Это – низовские казаки, верхнедонцы, половина медведицких и меньшая часть хоперских.
Вешенские повстанцы выставили 30-35 тыс. бойцов. Причем на подсоветской территории находилась только «половина» казаков Верхнего Дона, остальные ушли за Донец с «кадетами».
«Половина» - это качественная оценка, со слов Григория Мелехова (Шолохова). Но примем ее как арифметическую. Тогда окажется, что общая численность строевых казаков Верхнего Дона составляла 60-70 тыс. человек, что, прямо скажем, несколько многовато.
Получается, что за время «геноцида» численность строевых казаков Верхнего Дона каким-то образом не уменьшилась, а даже увеличилась и нехило!
Это может быть объяснено тем, что казаки восстали против большевиков дружно, и под ружье встали даже те возрастА, которые не призывались в армию Краснова, и даже инвалиды (Вспомним однорукого Алешку Шамиля).
И, кроме того, «половина», оставшаяся под Советами, могла быть несколько больше «половины», ушедшей с «кадетами».
Но одно неоспоримо.
Вряд ли можно утверждать, что репрессии большевиков на Верхнем Дону в начале 1919 года хоть сколько-нибудь заметно изменили демографию на этой территории. Ведь репрессиям подвергается, прежде всего, деятельное мужское население, способное встать под ружье. А никакой существенной убыли населения обнаружить не удается. То есть максимальное число жертв этих репрессий исчисляется тысячами (скорее, 2-3 тыс.), но никак не сотнями тысяч (!!!) и даже не десятками (!). Сам ПОРЯДОК ЦИФР однозначно приводит к такому выводу.  
Это именно верхняя грань оценки, возможно, сильно завышенная по причине чисто качественного характера расчетов. И отражает она, скорее всего, степень неопределенности наших суждений.
В Википедии, вообще, можно прочесть следующее:

«К началу восстания было расстреляно до 300 казаков, появились слухи о расстрельных списках в сотни казаков из каждой станицы, что вконец взбудоражило верхнедонцев.»

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%91%D1%88%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5

Следует отметить, что по тону своему статья в Википедии любовью к большевикам совсем не пышет. 
Опровергнуть или подтвердить эти данные, о всего лишь 300 расстрелянных к началу восстания казаках, не имею никакой возможности, учитывая приближенно-литературный метод оценки.

P.S.
«Запоминается последняя фраза».
Похоже, Штирлиц ни хрена не понимал в психологии!

Текст поста был написан сразу после просмотра сюжета по ТВ, «под впечатлением». Но уже написав текст, я решил еще раз посмотреть сюжет в сети.    
И самое удивительное заключается в том, что в киселевском сюжете было предоставлено (очень коротко) слово историку (Андрею Венкову), который по общей интонации ролика отнюдь не противоречил «геноцидной» версии с сотнями тысяч и «мильонами» жертв.
Он, как бы, не выражал альтернативной точки зрения. Интонации его сообщения были «подтверждающими».
Но само содержание этого сообщения полностью опровергало миф о «расказачивании» как «геноциде».

Андрей Венков сообщил, что до начала восстания было расстреляно 300 (!!!) человек (эти данные совпадают с данными в Википедии).
И при этом в процессе восстания повстанцы убили 8 тыс. красноармейцев и порубили 5 тыс. пленных, но и сами потеряли в боях 7 тыс. человек.

И вот это уже похоже на правду.
Именно это отражено в величайшем романе ХХ века.
Киселев предлагал нам признать «позорные страницы нашей истории».
Ну, блин! Ну, пробы ставить негде!
Запоминается именно первая фраза!
Первая!
Про «мильоны»…
А «внутри» сюжета можно и правду сказать. Мимоходом. Ее мало кто заметит после хорошей эмоциональной встряски, после удара по башке «сотнями тысяч» и «миллионами».

И авторы сюжета вам не солгали.
Они сказали, что «историки до сих пор спорят»: сотни тысяч или миллионы».
А разве не спорят?

И вот уже 30 лет нас позорят, распространяя и поддерживая примитивные исторические фейки и заставляют каяться, каяться, каяться...

И получается, как в сказке – битый небитого везет…   

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments