otshelnik_1 (otshelnik_1) wrote,
otshelnik_1
otshelnik_1

Categories:

О "возвращении к истокам" (2)

продолжение

НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ


Современные люди в нашей стране в большинстве своем попросту не в состоянии воцерковиться так же, как были воцерковлены их прадеды. И большая часть современных «воцерковленных» таковыми, скорее всего, не являются, даже несмотря на предпринимаемые основательные духовные усилия. Полагаю, многие сами чувствуют их тщетность, хотя  далеко не каждый в этом признается.
Возможно, при этом их предки представляются им духовными гигантами.

На самом деле никаких особых духовных усилий для воцерковления нашим предкам тогда не требовалось. И никаких особых заслуг в этом плане у них не было. Более того, они просто не могли существовать без веры. Это для них было столь же естественно, как дышать воздухом. Мы ведь не замечаем, как мы дышим, и не предпринимаем для этого никаких видимых усилий. 
Они попросту не могли без веры жить…
Точно так же, как их правнуки в массе своей попросту не могут эту веру обрести в своей полноте и цельности.

И причина этого не в насильственном насаждении атеизма, как думается многим, а в кардинальном изменении самой «структуры» человеческого сознания, что было подмечено еще В.В. Кожиновым.


Современная цивилизация, начиная с позднего Средневековья, все больше и больше погружает человека в мир предметных форм передачи информации: книг, газет, театра, кино, телевидения, интернета. Как верно заметил один проницательный европеец: с тех пор, как был изобретен печатный станок, дьявол поселился в типографской краске.
Изначально сознание человека было отражением преимущественно его личного жизненного опыта и слабо зависело от «текстов», явленных извне. (Причем для большинства единственным «текстом» было Священное писание, которое с детства было частью внутреннего мира человека и никоем образом не воспринималось в качестве «текста» внешнего.)
Когда же человек начинает воспринимать изрядную долю информации о мире и о себе из «внешних» источников, уже не зависящих от его сознания, порожденных некими внешними по отношению к нему центрами, он обретает привычку и, главное, безусловную необходимость (!) воспринимать в качестве ОБЪЕКТА не только эту информацию, но и свое сознание вообще. В том числе и религиозное сознание, которое ранее было неотделимой стороной его собственного бытия, подобной, например, дыханию.
Человек обретает «критическое» (в смысле аналитическое, а не «критиканское») отношение ко всему, в том числе и к своей религиозной вере. И такие изменения, как правило, рано или поздно ведут к ее утрате. Происходит специфическое расщепление. Сознание человека уже не выступает только как субъект. Оно уже одновременно является и объектом. Оно как бы постоянно «видит» себя со стороны. И в церкви, и на молитве.
Это коренным образом отличает нас от наших предков, которые вообще не могли воспринимать свое религиозное сознание как объект, который можно осмыслять и оценивать. Им это не пришло бы в голову. У них в этом не было ни потребности, ни необходимости. Сами обстоятельства их бытия не провоцировали их на это.
Известно, например, что средневековые еретики были, в основном, выходцами из книгочеев. И объясняется это не тем, что в книгах они узнавали нечто, что могло поколебать их веру. (Содержание книги не способно поколебать религиозную веру человека, ибо знание и вера лежат в разных плоскостях). Просто, привыкая работать с предметными формами информации, они попадали в группу риска, в группу людей, предрасположенных к утрате целостности мироощущения.
Кстати, существующий в некоторых религиях запрет на изображения людей и животных выполнял вполне определенную функцию по защите религиозного сознания. Опасно создавать виртуальный мир, мир искусственных образов. И талибы, запрещая предметные формы носителей информации, действовали вполне логично.

Вот стоит, например, современный человек в Храме и пытается духовно сосредоточиться. А ему из-за левого плеча какая-то сволочь нашептывает:

- Ну, ты даешь! XXI век на дворе!
- Изыди!
- Не могу. Я вторая половина твоей больной раздвоенной души.


Эта вторая половина отвечает за наше критическое отношение к информационным потокам, в которых мы так любим купаться. Без нее в современном мире мы не выживем. А хотите дедовской цельности – ступайте в монастырь или запритесь в скиту. Кстати, так поступали и в традиционном обществе впечатлительные люди, которые дорожили своим религиозным сознанием, если в силу особой впечатлительности их «шизофренили» даже слабые информационные потоки того времени.

Человеческому сознанию весьма затруднительно действовать по принципу: вот на это смотрим критически, а вот здесь табу.
Помните, что говорил Хмырь лже-Доценту на его: «Тут помню, тут не помню»?  (Башкой, мол, в вагоне на пересылке треснулся.)
Правильно - «Так не бывает».

Ну, почти не бывает.   

Справедливости ради следует отметить, что у разных людей сознание обладает различной способностью сохранять
религиозность при погружении в виртуальный мир внешних по отношению к их сознанию образов и идей. Можно привести примеры ученых или писателей, всю жизнь сохранявших глубокую религиозность или даже обретших ее в зрелом возрасте. Но эти примеры, пусть и далеко не единичные, будут все же, скорее, исключением из общего правила.

Кстати, именно такой контингент людей и сохраняет сегодня по-настоящему религиозную веру в обществах модерна. И, как известно, контингент этот, увы, пребывает в сугубом меньшинстве.

«Не пытайтесь повторить» - это не о стремлении обрести веру, а о попытке воспроизвести утраченный строй жизни. Ведь тот, кто не попытается обрести веру, тот не узнает, способен он ее обрести по-настоящему или нет. Вдруг он является обладателем достаточно редкого на сегодняшний день дара? Впрочем, если вы и не являетесь обладателем этого дара, не обязательно сообщать об этом всему свету.
Мало кто сообщает.
Именно поэтому почти все мы православные.

Помню, в начале 90-х группа патриотической православной молодежи отправилась к старцу. Мне рассказывал об этом очевидец. Молодые люди наперебой говорили, что «нам нужна монархия», «нам нужен государь». Старец молча слушал их и улыбался. А потом сказал:

«Ребятушки, если вам, таким, какие вы есть, дать сегодня царя, то вы его через две недели расстреляете». 

Ребятушки в монархической песочнице!
Еще раз.

  1. Наши предки попросту не могли жить без монарха, поскольку не имели национального самосознания.

  2. При этом наши предки способны были жить монархическим строем, поскольку в массе своей обладали религиозным сознанием, иметь которое им позволяли конкретно-исторические обстоятельства их бытия.

  3. Сегодня у нас нет необходимости в монархе, поскольку у нас есть национальное самосознание.

  4. Но даже если предположить фантастический вариант, и мы захотели бы сегодня восстановить монархию (ну, например, для того, чтобы вы в своей песочнице не размазывали слезы и сопли по своим детским личикам), мы все равно не смогли бы этого сделать, поскольку общество в целом не способно к воцерковлению. Причем эта неспособность связана вовсе не с засильем «безнравственных совков», а с конкретно-историческими обстоятельствами нашего бытия. И среди этих обстоятельств наличие у нас национального самосознания играет не последнюю роль.

И будь вы по-настоящему воцерковлены, вы бы прекрасно понимали (даже, скорее, ощущали) это, ибо по-настоящему верующего человека (в том числе и неграмотного) отличает, прежде всего, способность глубоко и полно переживать исторический процесс.

Что не понятно?

Продолжение следует…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments