otshelnik_1 (otshelnik_1) wrote,
otshelnik_1
otshelnik_1

Categories:

Надлом



Этот пост, скорее, иллюстрация к предыдущим.
https://otshelnik-1.livejournal.com/5937.html
https://otshelnik-1.livejournal.com/6662.html

Почему традиционалистская русская национальная элита не смогла в XX веке возглавить страну?

Есть люди, в судьбах которых очень ярко отражаются судьбы целых сословий или политических течений. К таким людям можно отнести и Михаила Осиповича Меньшикова, ведущего публициста дореволюционного «Нового времени».
Несмотря на то, что «Новое время» не было официозом, это было самое влиятельное издание того времени.
В. В. Розанов,  который часто выступал на страницах «Нового времени», писал:

«Было впечатление, как бы других газет не было. ...Голос всех других газет - притом довольно читаемых - был до того глух в России, до того на них всех, кроме одного "Нового времени", не обращал никто внимания - не считались с ними, не отвечали им, не боялись их ругани и угроз и, увы, не радовались их похвалам и одобрениям, как бы они все печатались на "гектографе" и вообще домашним способом... как ученические школьные журнальчики. На много лет, на десятки лет - "Новое время" сделало неслышным ничей голос, кроме своего».

Конечно, кощунственно ставить на одну доску наших «булкохрустов» и тогдашнюю элиту, зачастую своей жизнью и жизнью своих близких платившую за свои заблуждения. 
Вообще, крайне трудно обвинять в чем-то людей, которые оказались на разломе эпохи, у которых в ближайшей перспективе перед носом чекисткий наган плясал. Как у того же Меньшикова, расстрелянного осенью 1918 года без суда и следствия.
И, понятно, что любой обличительный пафос (если таковой присутствует) адресуется, не столько тогдашним исповедникам элитарного карго культа, сколько нашим современникам, нынешним их бессмысленным фанатам, хрустящим «французской булкой».
Впрочем, какие бы «хождения по мукам» ни выпадали на долю элиты, в том, что страна оказалась на разломе, прежде всего, виновата она, элита, а главным страстотерпцем в истории всегда оказывался народ.


Из дневника М.О.Меньшикова. 1918 год.
https://www.runivers.ru/doc/d2.php?CENTER_ELEMENT_ID=150133

«Неужели исчезает из истории великое русское царство? Неужели оно было не более, как великим недоразумением? По-видимому, так. Сухостой истории. Если патриотизм добродетель, то я должен признаться, что никогда я не был менее патриотом, чем теперь…  Любовь к Отечеству, как вообще любовь, не может быть повинностью или долгом. Любовь есть сдача души какой-то покоряющей силе — будь то красота, ум, величие, способность давать счастье. Любовь к отечеству, как к отцу, должна быть заслужена. Но если оно заслужило ожесточение, чувство обиды, презрение, память о сплошном неблагополучии? Каждый русский, приходя в сознание, видит, что его отечество не первое в свете, и не второе, и не третье, и едва ли даже десятое. Мы не можем любить родину потому, что не можем уважать ее.»

Знакомая песня? Не правда ли?
Валерия Ильинична отдыхает…
Тысячелетнее недоразумение… Любопытный оксюморон.
Интересно, а каким же образом отечество, находящееся на «дцатьлохматом» месте переберется на десятое, не говоря уже о втором или третьем, если его не любить?
За что любить?
Странный вопрос…
Ведь любовь - чувство иррациональное. Именно оно лежит в основе деяний, передвигающих страны по шкале значимости.
КТО БЫЛ НИЧЕМ, ТОТ СТАНЕТ ВСЕМ …
И без этой веры со дна наверх не подняться.
Вот и у Меньшикова наблюдается перестановка местами причины и следствия.
А если «любовь есть сдача души какой-то покоряющей силе», то тогда силы германского оружия или англосаксонского богатства вполне достаточно для «покорения» такой души.
Как вы можете им противоречить! Ведь это они придумали «айфоны»!

«Итак, мы как нация не имеем права на независимость…
Мои предки — псковичи, правильно поступили, подчинившись Довмонту. Хороший князь — хороший инструмент, — его следует выписать издалека, если вблизи его нет под руками. Мы умно поступаем, бросая самодельщину деревенскую в инвентаре, в утвари, одежде. Умно поступаем, подчиняясь и чужой власти — если она лучше нашей. Это не всегда бывает, но часто. Из какой бы стали ни была пружина в часах — уральской или английской или толедской или дамаскской, лишь бы сталь была хороша… Народу, политически бездарному («не государственному» по учению славянофилов), всего практичнее следить за политическим рынком всего света и выписывать — вместе с наилучшими автомобилями и аэропланами — также наилучшие конституции, законы и... механиков к этим машинам, более сведущих и добросовестных, нежели наши слюнтяи. Независимость! Да где она и прежде-то была у нас? …Возьмите помещичью заброшенную усадьбу и скот на скотном дворе по колено в навозной жиже, истощенный, заеденный паразитами. Целые десятилетия скот — иногда племенной, породистый — хиреет и напрасно ждет своего Мессию. И вдруг является новый управляющий — латыш или немец. Ровно через неделю после его прибытия скот стоит на сухой подстилке, вычесанный скребками, вымытый маслом, повеселевший. Ест положенную выдачу. Пьет теплое пойло. Сразу наступает царство Божие. Коровы удваивают дачу молока — и не жалеют его, иные утраивают, учетверяют. Скажите, какая обида скоту, что Гайавата его зовется Карлом Ивановичем, а не Митюхой?»

Вот так… Смердяков нервно курит в сторонке…
Одним словом для русского «националиста» немцы и англосаксы – МЕССИИ…

(А как же написанное ранее? До революции.
«Россия для русских», «Все – свое», «Замкнутое государство», «Замкнутое богатство», http://az.lib.ru/m/menxshikow_m_o/text_0080.shtml.
А это все, оказывается, были «разговоры в пользу бедных», пока автор принадлежал к элите, пока был сыт и обеспечен.) 

Вспомнились почему-то чехи, сдавшие в 1938 году свою страну без боя. Производительность труда на чешских заводах была самой высокой в Рейхе. Уже в первый год комплекс заводов Шкода выпустил продукции, чуть ли не больше, чем вся военная промышленность Англии. Последний танк вышел из ворот чешского завода в первых числах мая 1945 года.
Ну и отношение гитлеровцев к своей «скотинке» было соответствующим. Достаточно высокая оплата труда, система поощрений. Даже убийство Гейдриха, призванное разрушить эту идиллию, разрушить ее не смогло. 
Да, в сущности, так (или почти так) было во всей «оккупированной» Западной Европе.
Русский народ и народы СССР повели себя по-другому, рецепты Меньшикова оказались им чужды.

«Нельзя же нацию приравнять к скоту, скажете вы. Можно, отвечу я. Ее можно приравнять к огороду, к полю, к лесу. Ко всему органическому и даже неорганическому, например, к текущей реке, к химическому котлу, где идут реакции. Русский народ — запущенная загаженная река… Приходит культурный хозяин и исправляет нагаженное варваром. Вот почему нашествие немцев не возбуждает во мне отчаяния и даже простой народ ждет его с хорошими надеждами. О, что касается страданий, их будет немало впереди. Нас начнут чистить суровою рукою…»

Нацию, оказывается, можно приравнять к скоту.
Но может быть ту, представителем элиты которой Меньшиков себя считал, как раз и невозможно?
Может быть, в этом и заключалось главное противоречие между народом и элитой, приведшее к Революции и Гражданской войне?
И за «простой народ» Меньшиков говорит напрасно.
Вспоминаются молочница Явдоха и интеллигент-кадет Василий Лисович («Василиса») из булгаковской «Белой гвардии».

- Смотри, Явдоха, - сказал Василиса, облизывая губы и кося глазами  (не
вышла бы жена), - уж очень вы  распустились  с  этой  революцией.  Смотри, выучат вас немцы.
- Чи воны нас выучуть, чи мы их разучимо…

И «Василиса» целый день ходит под впечатлением, причем не только от женских прелестей Явдохи.

- Разучимо? А? Как вам это нравится? - сам себе  бормотал  Василиса.  -
Нет, что вы на это  скажете?  Уж  если  они  немцев перестанут бояться... последнее дело. Разучимо.  А?

И Меньшиков тоже ни немцев, ни англосаксов не боится. Но, конечно, по-своему. Совсем не так, как мужичка Явдоха.

«Очень уж заморено русское племя, и возни с ним немцам придется немало. В этом, мож. б., провиденциальная роль германской расы. Возможно, что в спасении России примут участие — под предлогом «эксплуатации» — и англо-саксы, и даже японцы. Что же, — останется только поблагодарить судьбу. Не станут же в самом деле, эти культур-трегеры вырезать нас на манер испанских конкистадоров (мож. б., и те не вырезали краснокожих, если бы не встретили сопротивление). К временам рабства возврата не будет, ибо для самих немцев и англо-саксов только недавно, в последние десятилетия, открылся новый прием управления народами — путем культурного их развития.»

Вот так.
Не надо дергаться! Не надо злить культур-трегеров. И тогда никто не пострадает. Они несут нам свет цивилизации.
Красноармейцы, не верьте коммунистам и комиссарам, в плену вас ждет сытная еда и теплая постель.
И даже для англосаксов эксплуатация – это, оказывается, всего лишь предлог, чтобы осчастливить «цивилизацией» эксплуатируемых. Давно ли Меньшиков писал, что богатство Запада во многом связано с тем, что он ограбил полмира, следствием чего стала деградация целых народов. И вот - переобулся в воздухе.  
И что произошло-то собственно?
Да просто-напросто народ отказал в доверии представителю «русской элиты».
А ведь правильно сделал, что отказал…
Ну, как с таким водиться?

«Вы проповедуете добровольное подчинение! — Да, но не прежде, чем мы испытали борьбу. Борьба, поймите вы, закончена. Она оказалась для нас непосильной. Остается признать факт и начинать новый вид существования сообразно с новыми условиями. Оружие вырвано из наших рук. Физическое сопротивление, раз оно сломлено, является бессмысленным. Попробуем покориться чужой воле и извлечь из этой покорности максимум пользы. Погибающие от анархизма — примем дисциплину. Измученные своеволием, подчинимся чужой воле — авось она окажется благодетельной.»

Там, в прошлом, у русской элиты, на словах во многом отрицавшей «буржуазность» во имя «русскости», остались буржуазные салаты и дорогие буржуазные халаты и приличный заработок в суворинском «Новом времени», позволявший все это иметь. Там оставались такие милые сердцу разговоры «в пользу бедных» (во многом очень правильные) в различных «благородных собраниях» с неизбежным банкетом по окончании и возможностью продолжения банкета у «Яра» или где-нибудь еще.
И единственный шанс все это вернуть – подчиниться «культур-трегерам». 
Но что делают эти большевики!

«Из газет выяснилось, что большевики, скрежеща зубами, капитулировали вполне перед Германией. …Ленин сказал очень неглупую речь, крайне враждебную Германии, но советует покориться, и напечатал в «Красной газете» очень неглупую статью в том же роде. Но ведь это уже предлог для возобновления войны — можно ли Германии иметь доверие к России, если глава правительства публично оскорбляет немецкую власть и объявляет, что лишь затем заключен мир, чтобы ждать восстания в Германии и готовиться к войне. Что-то странное и дикое, почти мальчишеское во всей тактике демократии. Задор безграничный…»

«Агенты кайзера» капитулируют перед кайзером, искренне скрежеща зубами. Ленин публично оскорбляет немецкую власть - какой ужас! И прямо заявляет, что мир заключен только для подготовки к войне, ибо «немецкие товарищи» написали, что раньше Ноябрьских они в Германии не управятся. 
Этот Ленин ожесточает наших возможных спасителей!

Мне могут возразить, что, опираясь на  мнение одного представителя сословия, некорректно судить об общем умонастроении среды. Увы, М.Меньшиков - ярчайший ее представитель.
А. Деникин вспоминал, что зимой-весной 1918 года при появлении в каком-нибудь городке добровольческого отряда в него записывались сотни офицеров. Но когда в местечко входила немецкая часть, почти все оставались с немцами. С добровольцами, формально декларировавшими «верность союзникам», уходили единицы.
Сотни и единицы…
То есть 99% офицеров, четыре года воевавших со «злейшим врагом славянства» под лозунгом «до победного конца», полагали, что германская армия надежнее защитит их от собственного народа.
В треугольнике «народ-элита-германцы» дистанция, отделявшая народ от элиты и германцев была на два порядка больше, чем дистанция между «русской» элитой и германцами.
Так что на фоне тогдашней реальности нынешние завывания об «украденной победе» или «второй Отечественной» звучат предельно фальшиво.
Печально, но оказалось, что элитная «голова» крепилась к народному «туловищу» буквально на соплях.    
За что, например, проклинает Елена Турбина немцев?
За то, что они оккупировали Украину?
Нет.
За то, что они уходят!
«Ну, немцы! А обещали, обещали…»
Булгаков, любя, «троллит» своих героев…

«- Неправда! - тоненько выкликнул Турбин. - Нужно только иметь голову на плечах, и всегда можно было бы столковаться с  гетманом.  Нужно было бы немцам объяснить, что мы им не опасны… Вот что нужно было сказать немцам: вам нужен сахар, хлеб? Берите, лопайте, кормите солдат. Подавитесь, но только помогите. Дайте формироваться, ведь это вам же лучше, мы вам поможем удержать  порядок  на Украине, чтобы наши богоносцы не  заболели  московской  болезнью.»


Но милые Булгакову персонажи хотя бы рефлексируют. А многие на тот момент уже и национальных рефлексов не имеют.

«…Не знали, ничего не знали, не только о местах отдаленных, но даже, - смешно сказать, - о деревнях, расположенных в пятидесяти верстах от самого Города. Не знали, но ненавидели всей душой. И когда доходили смутные вести из таинственных областей, которые носят название - деревня, о том, что немцы грабят мужиков и безжалостно карают их, расстреливая из пулеметов, не только ни одного голоса возмущения не раздалось в защиту украинских мужиков, но не раз, под шелковыми абажурами в гостиных, скалились по-волчьи зубы и слышно было бормотание:
- Будут они помнить революцию. Выучат их немцы - своих не хотели, попробуют чужих!
- Ох, как неразумны ваши речи, ох, как неразумны.
- Да что вы, Алексей Васильевич!.. Ведь это такие мерзавцы. Это же совершенно дикие звери. Ладно. Немцы им покажут.»


«Метисно-изящные люди русско-европейского изделия» - так именует В.Шульгин деникинских добровольцев.
Увы. Эти русско-европейские духовные «метисы» не были ни русскими, ни европейцами. Они воспринимали мир в рамках своего карго культа. И Запад (любой: германский, англосаксонский) многим из них был неизмеримо ближе, нежели собственный народ.
Народ неблагодарный, народ-хам… Они мечтали ему великое европейское будущее подарить, а он…
А потому Меньшиков взывает к внешним силам:

«Придите бить нас кнутом по морде! Даже этой простой операции, как показал опыт, мы не умеем делать сами.»

Один из тех, к кому обращался Меньшиков, командующий американским экспедиционным корпусом в Сибири генерал Гревс, вспоминал:

«Генерал Нокс (представитель Британии – otshelnik_1) служил в России военным атташе при царском режиме. Он мог говорить по-русски и, несомненно, думал, что понимает русских. Он, вероятно, понимал характер и особенности тех русских, с которыми был связан в Петрограде, но я не могу поверить, что он понял чаяния огромной массы русского народа. Если бы он понимал этих людей, он, вероятно, не стал бы думать — а он, очевидно, думал именно так, — что российские крестьяне и рабочие возьмутся за оружие и станут бороться за то, чтобы привести к власти сторонников Колчака, совершавших такие злодеяния... Генерал Нокс поделился со мной своей мыслью: “бедные русские были просто свиньи”.

Лично я никогда не думал, что у Колчака был хоть какой-то шанс установить правительство в Сибири, но вера Нокса и подобных ему в то, что народные массы были свиньями, и обращаться с ними можно было как со свиньями, ускорила падение Колчака.»

https://niramas.livejournal.com/38353.html

Как там у Меньшикова?

«Нельзя же нацию приравнять к скоту, скажете вы. Можно, отвечу я.»

Можно, теперь все можно…

«Немцы взяли Киев — Гомель после жаркого боя. Под Нарвой было сражение. Под Псков стягивают 2 корпуса.»

Расхристанная, недислинированная Красная гвардия бьется (как может, конечно), а элита, которая утверждала, что сепаратный мир со «злейшим врагом славянства» немыслим, и надо воевать «до победного конца»,  восстанавливает свои знания немецкого языка и страшно переживает, что она может и не попасть в германскую зону оккупации, а остаться под «товарищами».     

«Мир подписан нашей делегацией. На востоке выступают Япония и Китай. Россия — Рассея — рассеивается в пространстве, распыляется. Что же, мож. б., это спасение ее, а не разрушение. «Не оживет, аще не умрет». Мы, великороссы, погибали в пространстве от невозможности наполнить его до удельного веса, при котором завязывается культура. Теперь нас сожмут и уплотнят. С нас сбросят награбленное в веках добро, груз которого истощил наши силы. Финляндия, Литва, Польша, Украйна будут буферами от сильного врага. Надеяться станем только на себя, жертвы центра на окраины прекратятся, и мы заживем еще недурно на остатках нашей территории. Лишь бы нам оставили этнографическую черту нашего племени.»

Ну, прямо будто ельцинские «патриоты» - Россия в 1991 году «сбросила балласт». Меньшиков пишет так, будто начитался наших «нацдемов».

«Вместе с плохо связанными враждебными нам окраинами мы сбросим навязанный иллюзией пространства очень вредный психоз величия, часто мнимого. Соберемся опять в черте Великороссии и, выстрадав государственные инстинкты, опять, мож. быть, создадим царство, а еще вероятнее, ранее того сольемся с человечеством под властью англо-саксов и латинян.»

А как же иначе:

«Сложились два ужаса: на западе лютый враг, на востоке еще более лютая родина, охваченная жаждой грабежа и самоистребления.

Понятное дело, родина, более лютая, нежели враг. 
Впрочем, какой же это враг?  Культур-трегеры - это спасители…

«Гибель.
Ты ее мог бы предвидеть, когда родился после постыдной крымской войны, когда в числе первых звуков, сменивших звуки небес, тебя встретила площадная брань. В нечистую пришел ты страну, в страну больную, гибнущую.
Догадаться о грядущей гибели ты мог, заметив в век жел. дорог и телеграфа повальную безграмотность крестьянства, повальное пьянство всех сословий и слепое рабство их перед слепой, по существу, властью.
Первый дворянин, какого ты видел, и первый священник были деревенские ростовщики. Второй дворянин продал свою жену и дочь кабатчику, тем и жил. Второй священник в пьяном виде потерял на дороге св. Дары. В числе первых учителей, каких ты видел, были пьяницы, взяточники, педерасты, совращавшие мальчишек в разврат. Первый чиновник, какого ты видел, был пьяница, драчун и сквернослов, неспособный ни к какому делу.
Первые интеллигентные юноши, каких ты видел, были или изнеженные юноши, или глубоко развращенные подростки. А разве ты не видел систематический обман в школах, где ты учился, фальсификацию баллов студентами и самими профессорами? Разве не видел деревянное равнодушие к государству адмиралов, генералов и явные хищения под предлогом государственных нужд? Уже тогда ты мог сказать себе: эта страна нечестивая и несчастная и оставаться в ней, как в Содоме, нельзя. Разве ты не пережил постыдной войны турецкой, где твоя вера в величие государства и народа впервые была раздавлена и брошена в грязь?
Разве ты не перестрадал тиранию над твоей мыслью и словом, которым мог и хотел служить Отечеству?
Разве ты не пережил затяжной агонии голодовок и эпидемий, предшествовавших поражению на востоке и первому русскому бунту? Разве ты не знал лично министров, растерянных, равнодушных, цеплявшихся за свой пост при явной неспособности наладить дело? Разве ты не пережил этих политических убийств? Разве не убедился в жалком бессилии общества, интеллигенции, бутафорского, нечестно и глупо подобранного парламента? Разве ты не убедился в низости и безверии церковной иерархии и в глупости царя? «Все это ты видел, Жорж Данден!» И если, видя всю эту внутреннюю гниль и возмущаясь ею, ты не бежал из гнилого омута, стало быть, тем самым, ты признал неразрывность твою с ним. Ты оказался не выше здоровой клетки в чахоточном теле — видит гибель и уйти от нее не может.
Вот оценка твоей родины и тебя вместе с ней. Надоело природе терпеть вас. Восстанавливающая сила жизни выбрасывает испорченное.»

Вот и русскому «националисту» не повезло со страной и народом.
И вот так всегда.
Среди всех «булкохрустов-антисоветчиков» самые отъявленные хулители прошлого - это бывшие члены КПСС, работники идеологической сферы, преподаватели общественных наук и бывшие сотрудники КГБ. То есть представители элиты сломанного социума. Именно те, кто, прежде всего, отвечали за его силу и здоровье.
И именно они ВДРУГ обнаруживают, что сломанный социум был безнадежно больным.
Вот именно – безнадежно!
И очень-очень давно.
С самого момента его возникновения.
Ну, не виноватые мы!

Выясняется, что они все это видели, и все произошедшее вполне закономерно.
А все мы, кого они учили, воспитывали и наказывали за непослушание, не имеем права предъявлять им претензий по поводу государственной катастрофы. Мы там, внизу, даже не представляем, насколько все было гнило и безнадежно.
И заливаясь соловьями об «ужасах совка» и «свинцовых мерзостях режима» они не только оказываются ни при чем, но даже и в бледных ангелах ходят – они все видели и страдали. И снова они учат нас новым «измам». И снова они впереди прогресса, а мы, как последние неисправимые «совки», плетемся сзади, постоянно оглядываясь на былое, ныне поруганное величие.

Меньшикову при большевиках невозможно было по-прежнему ощущать себя элитой. Катастрофа 1917 года не идет ни в какое сравнение с катастрофой 1991-го. 
Тогда произошла настоящая трагедия во всем, без всяких примесей фарса.
М.О. Меньшиков - ведущий публицист «Нового времени».
И он вовсе не обычная «здоровая клеточка» в «чахоточном теле», а часть иммунной системы национально-государственного организма.
Как писал Розанов?

«…На много лет, на десятки лет - "Новое время" сделало неслышным ничей голос, кроме своего.»

Меньшиков - самая что ни на есть ЭЛИТА. 
Он часть иммунной системы, не выполнившей своей функции.

«Надоело природе терпеть вас. Восстанавливающая сила жизни выбрасывает испорченное.»

С этим трудно не согласиться.
Сила жизни выбрасывает испорченное…
Но рыба-то тухнет с головы.
А социум гниет с элиты.
Так что же сетовать-то?

«На основании декрета подлежите…»

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 7 comments